Часть 5
Прошло полгода.
Если бы кто-нибудь сказал Марку в тот мартовский день, когда он спотыкался о кабели на подступах к вокзалу Карлсруэ, что через шесть месяцев он будет сидеть перед телевизором и смотреть экстренное выступление министра транспорта и что министр будет говорить о порталах с таким же каменным лицом, с каким обычно говорил о задержках рейсов — Марк бы рассмеялся. Но вот он сидел, и вот министр говорил, разве что лицо у министра было даже более каменное, чем обычно.
Дело приняло серьезный оборот не сразу. Сначала, как и полагается в Германии, была комиссия. Потом вторая комиссия, проверяющая выводы первой. Потом — утечка в прессу. Бульварная газета BILD вышла с заголовком «Черная магия на рельсах: DB открыл врата ада!» и фотографией Дитмара Хаазе, снятой через щель в двери кабины. Серьезные издания сначала посмеялись, потом провели собственные расследования и перестали смеяться. Парламентские слушания шли три недели. Дитмар Хаазе давал показания, сидя за столом в своей синей форме и объяснял депутатам Бундестага разницу между заклинанием мгновенного перемещения сущности и заклинанием частичного перемещения сущности. Депутаты записывали. Некоторые — конспектировали.
Дитмар Хаазе был временно отстранен от должности координатора транспортного потока на время расследования. Потом восстановлен. Потом снова отстранен. Потом назначен консультантом при специально созданном Федеральном управлении паранормального транспорта (Bundesamt für paranormalen Verkehr, BPV). Должность была отнесена к тарифной группе E13. Дитмар принял назначение с достоинством, словно всю жизнь готовился к этой роли.
Маршрут Карлсруэ — Франкфурт был временно закрыт. Потом были закрыты еще три маршрута, когда выяснилось, что Карлсруэ был не единственным порталом. Похожие раскопки — и похожие решения — имели место в Нюрнберге, Ганновере и, к всеобщему ужасу, в Берлине, где портал, по всей видимости, функционировал уже несколько лет. Это задним числом объясняло многое из того, что происходило на берлинском вокзале и до чего раньше просто никому не было дела. Впрочем, в Берлине дело осложнялось тем, что местный архивариус расшифровал свитки лишь частично, и портал работал с перебоями. Эксперты BPV предположили, что нестабильное паранормальное поле распространялось на все расположенные в радиусе примерно 100 километров транспортные узлы. Судя по всему, именно этим объяснялось, почему берлинский аэропорт так и не заработал нормально, после стольких лет.
Железнодорожное сообщение в стране начало коллапсировать. Не потому, что порталы что-то нарушили в системе — они-то как раз работали прекрасно, — а потому, что обычные поезда, лишенные магической поддержки, немедленно вернулись к своему естественному состоянию. Опоздания достигли рекордных отметок. Поезд из Мюнхена в Гамбург однажды задержался на четыреста восемьдесят минут, и когда измученные пассажиры наконец добрались до места, им вручили компенсацию — купон на пять евро в вокзальный «Бургер Кинг» и искренние извинения.
Общественное мнение, как это часто бывает, совершило удивительный разворот. Первые недели после разоблачения газеты были полны праведного гнева. «Скандал!» «Преступная халатность!» «Кто ответит за оккультные опыты над пассажирами!» Создали петицию. Была демонстрация. Партия зеленых потребовала проверить экологическое воздействие порталов на популяцию ящериц. Но чем хуже ходили нормальные поезда, тем тише становился гнев, и тем громче звучал другой вопрос, который сначала задавали шепотом, потом вполголоса, а потом — на первых полосах: «А может, вернем как было?»
Первым это произнес вслух, как ни странно, попутчик Марка, мужчина в дорогих ботинках, которого нашли журналисты. «Я тридцать лет каждый день ездил на работу на поезде, — говорил он в камеру, — И всё работало как часы. А потом началась эра хаоса! И за все эти последние годы мне было хорошо ровно два месяца. Те самые два месяца, когда работал портал. Поезд снова приходил вовремя. Каждый день. Мне было немного тошно, да. Пальто однажды надел наизнанку. Но я приезжал вовремя. Вы понимаете, что это значит? Вовремя! Каждый день!»
Опрос общественного мнения, проведенный через три месяца после скандала, показал, что шестьдесят семь процентов респондентов согласны на «незначительные побочные эффекты, включая временную дезориентацию и легкую тошноту» в обмен на гарантированное прибытие по расписанию. Двадцать три процента были готовы мириться даже со «значительными побочными эффектами, включая кратковременную потерю памяти и аномалии с одеждой и ручной кладью». Четыре процента отметили вариант «согласен на любые побочные эффекты, лишь бы поезд пришел вовремя». И только шесть процентов были категорически против. Они, впрочем, в основном ездили на машинах.
Правительство сопротивлялось три с половиной месяца. Потом сдалось.