Часть 4
Марк вышел на платформу 17 — именно на семнадцатую, как и было указано в билете, — и остановился, вдыхая воздух вокзала. Обычный, нормальный вокзальный воздух: дизельная копоть, горячие брецели из ларька, чей-то парфюм. Ни затхлости, ни благовоний, ни намека на серу. Над головой — внушительный свод Франкфуртского вокзала, грандиозного старого Хауптбанхофа, построенного в те времена, когда для строительства вокзалов еще использовали цемент и сталь, а не кровь петуха.
Другие пассажиры выходили из вагонов и расходились по платформе деловито, спокойно, как ни в чем не бывало. Мужчина в дорогих ботинках прошел мимо Марка, коротко кивнул и зашагал к выходу, на ходу разговаривая по телефону. Парочка шла обнявшись, громко смеясь. Старушка с термосом катила свой чемодан — абсолютно чистый, без следов лиловой субстанции, — и строго смотрела прямо перед собой.
Марк стоял на платформе и чувствовал, как в нем поднимается что-то такое, чему он не мог подобрать слово. Не злость. Не страх. Скорее — оскорбленное чувство реальности. Его, Марка, программиста, рационального человека, только что провезли через портал, открытый при помощи крови черного петуха и двухтысячелетних заклинаний, напоили бордовым зельем под видом кофе, накормили стабилизирующими орешками, а в кабине машиниста вместо приборов стояли свечи и курились благовония. И все вокруг делали вид, что это нормально. Просто потому, что поезд пришел вовремя.
Нет, так нельзя. Марк достал телефон и набрал 110.
— Полиция, — ответил спокойный женский голос.
— Добрый день. Я хотел бы… сообщить. О ситуации. На Франкфуртском вокзале. То есть не на Франкфуртском, а… — Марк запнулся. Как это объяснить? — Дело в том, что поезд, на котором я приехал из Карлсруэ…
— Момент. Вы на вокзале? Вам угрожает опасность?
— Нет, не прямо сейчас, но…
— Вы ранены?
— Нет, я не ранен, но послушайте…
— Вы стали свидетелем правонарушения?
— В определенном смысле — да! Понимаете, вокзал в Карлсруэ…
— Минуточку, я вас переключу.
В трубке заиграла классическая музыка — Бетховен, «К Элизе», в электронной аранжировке. Марк подождал минуту. Две. Пять. На шестой минуте музыка оборвалась, и другой голос, мужской, сказал:
— Бундесполицай, отдел транспортной безопасности, Франкфурт-на-Майне. Чем могу помочь?
Марк набрал в грудь воздуха.
— Я прибыл поездом из Карлсруэ. ICE 372. И у меня есть основания полагать, что этот поезд не перемещался по рельсам. Пассажиры были перемещены через портал, открытый с использованием древних оккультных ритуалов. В кабине машиниста нет пульта управления, а вместо него — алтарь со свечами. Человек, который выдает себя за машиниста, на самом деле инженер-строитель, который стал координатором транспортного потока и…
Пауза.
— Вы сказали — портал?
— Да.
— Оккультные ритуалы?
— Да. Со свечами, благовониями и рисунками демонов. Кровь черного петуха. Пепел вяза. Всё по инструкции из древних свитков, найденных при раскопках на территории вокзала. Я разговаривал с человеком, который всем этим занимается. Его зовут Дитмар Хаазе.
Еще одна пауза, подлиннее.
— Герр… простите, как вас зовут?
— Марк. Марк Ревич.
— Герр Ревич, вы сейчас на платформе?
— Да, платформа номер 17.
— Оставайтесь на месте. Мы сейчас подойдем.
Они и правда пришли очень быстро — двое полицейских, молодой и постарше, в форме Бундесполицай. Старший — коренастый, с аккуратными усами и выражением профессионального терпения на лице. Младший — длинный, с блокнотом.
— Герр Ревич? — старший протянул руку. — Хауптмайстер Вебер. Это мой коллега, Кляйн. Вы нам звонили?
— Да, я звонил. Послушайте, я понимаю, как это звучит, но мне нужно, чтобы вы…
— Пожалуйста, давайте пройдем в помещение, — Вебер мягко, но настойчиво взял Марка под локоть и повел к двери с надписью «Bundespolizei». Кляйн шел сзади, записывая что-то в блокнот.
Помещение оказалось небольшим кабинетом с двумя столами, кофемашиной и плакатами на стене. Марка усадили на стул, предложили воды.
— Итак, — Вебер сел напротив, сложил руки на столе. — Расскажите всё с самого начала. Не торопитесь.
И Марк рассказал. Всё. Начиная с хаоса на вокзале и заканчивая разговором с Дитмаром Хаазе в кабине, которая не была кабиной. Он старался говорить спокойно и последовательно, как на совещании. Факты, наблюдения, выводы. Он даже упомянул про орешки со стабилизирующими травами.
Вебер слушал, не перебивая. Кляйн записывал. Когда Марк закончил, в кабинете повисла тишина, нарушаемая только вокзальным шумом за окном. Вебер не спешил с ответом — разглядывал Марка спокойно, без неприязни, постукивая пальцем по столу. Кляйн перелистнул страницу блокнота.
— Герр Ревич, — наконец сказал Вебер. — Вы употребляли алкоголь в поезде?
— Одну бутылку пильснера. Но это было…
— Наркотические вещества?
— Нет!
— Медикаменты?
— Нет. Послушайте, я программист, я абсолютно трезв, я…
— Вы программист, — повторил Вебер и переглянулся с Кляйном. Кляйн что-то записал. — Герр Ревич, я на этом вокзале двенадцать лет. Мне сообщали о карманных кражах, о забытых чемоданах, о подозрительных пакетах. Мне звонили люди, которые потерялись, люди, которых ограбили, люди, которые сели не на тот поезд. Но про портал — это, признаюсь, впервые.
— Именно! — воскликнул Марк, чувствуя какое-то болезненное возбуждение. — Потому что они всё скрывают! Вы же видите, как это устроено? Стройка вокруг вокзала — это маскировка! Она никогда не закончится, потому что нечего достраивать! Вокзала нет!
Вебер поднял руку.
— Герр Ревич. Я обязан зафиксировать ваше заявление, и мы это сделали. Коллега Кляйн всё записал. Но я должен вам сказать, что на основании вашего рассказа я не могу предпринять никаких процессуальных действий. Точнее, единственное, что я мог бы сейчас предпринять согласно инструкции — это связаться со службой психиатрической помощи. — Вебер снова поднял руку, не давая Марку вставить слово. — Но я не буду этого делать. Вместо этого я предлагаю вам отправиться домой.
Марк уставился на Вебера. Вебер смотрел на него с сочувствием.
— Герр Ревич, вы же разумный человек. Вы сможете себе представить, как звучит то, что вы рассказали. Вам надо отдохнуть. Идите домой. А мы с коллегой Кляйном оформим ваше заявление как что-то, не вызывающее подозрений.
Марк некоторое время продолжал смотреть на Вебера. Потом открыл рот, чтобы что-то сказать, но махнул рукой и встал.
— Благодарю вас, — сказал он. — Но я это так не оставлю.
— Разумеется, — Вебер кивнул, глядя на Марка словно бы с уважением — как на безумца, который хотя бы безумен последовательно. — Кляйн, оформите. Графа «подозрение на нарушение стандартов безопасности». Объект — ICE 372, маршрут Карлсруэ — Франкфурт. Суть — заявитель утверждает… — он посмотрел на Кляйна, — …запишите: «нестандартное техническое оснащение кабины машиниста».
— «Нестандартное техническое оснащение», — повторил Кляйн, записывая.
— Всего доброго, — сказал Марк и пошел к выходу. Но у двери остановился, обернулся и негромко спросил Вебера.
— Скажите, хауптмайстер. ICE 372 из Карлсруэ. Он когда-нибудь опаздывал?
— Откуда мне знать? — Вебер снова пожал плечами. — У меня все-таки другие обязанности.
— Хауптмайстер, а вы можете это проверить? Я утверждаю, что в последние несколько месяцев ICE 372 из Карлсруэ прибывает вовремя каждый день.
Вебер нахмурился.
— Послушайте, — сказал он тихо, — я тут двенадцать лет. Ни один поезд, ни один поезд за всё это время не приходил каждый день вовремя. Из Мюнхена опаздывают. Из Берлина опаздывают. Из Гамбурга, из Кёльна — все опаздывают. Это Дойче бан, это… — Вебер махнул рукой. — Ладно, герр Ревич, на этом всё. Всего доброго.
Марк вышел из отделения полиции. На него вдруг навалилась страшная усталость и апатия. С трудом переставляя ноги, Марк добрел до кафе, взял себе американо (подумав, что вот сейчас бы эспрессо Ритуале не помешал) и сел за столик. «Порталы так порталы, мне-то какое дело», — подумал он про себя. И тут его смартфон зазвонил.
— Герр Ревич? Это Вебер. Я прошу вас вернуться в отделение полиции. Прямо сейчас. Жду.
В помещении бундесполицай было по-прежнему тихо. Вебер и Кляйн сидели рядом и смотрели в стоящий на столе монитор. Оба выглядели неважно.
— Герр Ревич, я попросил коллегу Кляйна проверить вашу информацию про 372-й поезд. Не могу объяснить, почему. — Вебер снял фуражку, покрутил ее в руках и снова надел. — Герр Ревич, этот поезд всегда прибывает по расписанию. — Он помолчал. — Каждый день. Ровно по минутам.
Марк открыл рот, потом закрыл. Сказать было нечего. Вебер медленно повернулся к окну, за которым стоял поезд, прибывший из Карлсруэ.
— Кляйн, — сказал Вебер. — Закройте дверь.
Кляйн закрыл дверь. Вебер прошелся по комнате, снова снял фуражку и положил ее на стол.
— Я также позвонил коллегам в Маннхайм, — сказал он. — Спросил, проходил ли 372-й сегодня через Маннхайм. Потому что по расписанию он должен.
— И что?
— Они сказали, что не видят его. Вообще. Он не появляется в их системе. Поезд отправляется из Карлсруэ и следующий раз появляется уже у нас, во Франкфурте. Между этими двумя точками его — нет.
Марк молча смотрел на Вебера. Вебер молча смотрел на Марка.
— Кляйн, — сказал Вебер. — Свяжитесь с EBA. Позвоните в федеральное железнодорожное ведомство. Скажите… — он вздохнул, — …скажите, что у нас тут нестандартная ситуация. Очень нестандартная. И пусть они пришлют кого-нибудь. Желательно — с открытым разумом.
— EBA, — повторил Кляйн и перестал записывать. — Федеральное ведомство. Герр хауптмайстер, а что именно мне им сказать? Про… портал?
— Нет, — ответил Вебер. — Скажите просто: поезд из Карлсруэ приходит вовремя. Каждый день. — Он надел фуражку обратно. — Да, этого достаточно. Они поймут, что что-то не так.
Кляйн помедлил, словно ждал, что приказ отменят. Вебер кивнул. Кляйн взял телефон и вышел.
Вебер повернулся к Марку.
— Герр Ревич. Я не знаю, порталы это или нет. Я полицейский, а не физик и не экзорцист. Но то, что поезд Дойче бана приходит вовремя каждый день — это, я вам скажу, звучит подозрительнее, чем любая черная магия.
Марк кивнул. Впервые за этот безумный день он чувствовал, что его слышат.
— Что теперь? — спросил он.
— Теперь, — Вебер встал и одернул форму, — теперь будет проверка. Комиссия. Протоколы. Согласования. — Он криво улыбнулся. — Мы ведь в Германии, герр Ревич. Тут всё по порядку. Даже расследование черной магии.