Часть 2
Пиво и правда принесли почти сразу. Марк старался не смотреть на проводника, пока тот аккуратно раскладывал на откидном столике салфетку, ставил на нее запотевшую бутылку, бокал и маленькую мисочку с орешками. Аккуратно наполнив бокал наполовину, проводник пожелал Марку приятного времяпрепровождения и пошел дальше по вагону. Поезд снова заметно потряхивало, но фигура проводника в малиновом форменном пиджаке Дойче бана словно гироскопом удерживалась в строго вертикальном положении. Как и бокалы и бутылки на его подносе.
Марк осушил бокал в один глоток и сразу же налил остальное пиво из бутылки. В окно он старался лишний раз не смотреть. Да и ничего особенного там больше не происходило — горы вдали, аккуратные домики и редкие платформы. Полная идиллия. Марк отпил еще пива, зачерпнул орешков — они оказались удивительно вкусными — и попытался сложить события последнего часа хоть в какую-то адекватную картину.
«Итак, — сказал он сам себе, — давай попробуем обойтись без фантастики. Наверняка всё происходящее можно объяснить, так сказать, не привлекая внимания санитаров. Начнем сначала — как же я попал в поезд? Что мы помним? Я упал, ударился головой…» — Марк потянулся было рукой к затылку, но тут же отдернул руку. — «Да, я помню, шишки нет, ну и что. Может, я не так уж сильно и ударился, просто неудачно… Так, и дальше что? Меня внесли на носилках в поезд и посадили в кресло?..»
Марк снова отпил хороший глоток пива. «Надо же, вроде бы оставалось на донышке, а нет, еще прилично» — Марк поставил бокал на столик и почувствовал, что алкоголь начал понемногу действовать. — «А почему обязательно внесли? Может, я сам встал и пошел дальше, просто не помню! Да, и наверняка я выглядел не очень, после таких приключений. Да, поэтому на меня все так странно посматривали. Ну вот видишь, и не надо никакой чертовщины…»
Марк расслабленно откинулся на спинку кресла. Как же все-таки плохо быть таким мнительным, никаких нервов не хватит. Марк допил пиво, отправил в рот последний орешек. Какие же, однако, вкусные орешки. Интересно, что за специи? Марк взял мисочку и поднес ее к носу, надеясь разгадать, чем же они приправлены. Какой интересный запах… Странный запах…
Марк чуть не выронил мисочку из рук и дернулся в кресле так, что сосед на секунду оторвался от смартфона и посмотрел в его сторону. Запах, запах-то ты как объяснишь?.. И всё прочее — тошнота, нелепая одежда, слизень на чемодане у старушки… Это-то как, а?..
Марк аккуратно поставил мисочку на столик. Руки слегка дрожали. Нет, нет, хватит себя уговаривать. Что-то здесь определенно не так, и пиво на пустой желудок — не лучший способ в этом разобраться. Нужен кофе. Крепкий, горький кофе, и желательно — хоть кто-нибудь, кто готов нормально поговорить. Не о том, как чудесно ходят поезда.
Марк встал, слегка покачнувшись, извинился перед соседом, хотя тот уже снова был погружен в смартфон и не обратил на Марка ни малейшего внимания и вышел в проход. Вагон-ресторан должен быть через два вагона, в сторону головы поезда. Марк двинулся вперед.
В тамбуре между вагонами он ненадолго остановился. Здесь тряска ощущалась сильнее, пол ходил ходуном. На стене висел стандартный плакат Дойче бана: улыбающаяся семья на фоне поезда и надпись «Komfort. Pünktlichkeit. Vertrauen.» Комфорт. Пунктуальность. Доверие. Кто-то приписал маркером: «LOL». Марк усмехнулся, и тут из-за двери ближайшего туалета послышался отчетливый хлопок, и в щели под дверью мелькнул оранжевый свет. Марк замер. Секунда, другая — ничего. Тишина, только стук колес. Марк сделал шаг к двери, протянул руку — и дверь распахнулась сама, изнутри вышел совершенно спокойный мужчина средних лет с газетой под мышкой. Он вежливо кивнул Марку и прошел мимо. Из туалета пахло обычным казенным мылом, но почему-то еще и озоном, как перед грозой.
«Я схожу с ума» — подумал Марк и ускорил шаг.
Прежде чем войти в вагон-ресторан, Марк не удержался и бросил взгляд в окно. Ему показалось, что на мгновение пейзаж за стеклом дернулся. Именно дернулся — как видео на плохом интернете, когда изображение на секунду замирает, а потом перескакивает. Холм, который только что плавно проплывал мимо, вдруг оказался уже позади, а впереди появилось озеро, которого секунду назад не было. Марк остановился у окна, вцепился в поручень и, забыв о предупреждении проводника, стал смотреть. Пейзаж за окном теперь двигался плавно, без рывков. Холмы, поля, лесополоса. Всё нормально. Но… Марк моргнул. Нет, это точно не Баден. Не то, чтобы он знал наизусть каждый холм между Карлсруэ и Маннхаймом, но он готов был поспорить, что между Карлсруэ и Франкфуртом нет таких озер — бирюзовых, с парящими над водой клочьями тумана и пальмами на берегу…
В воздухе снова чуть запахло затхлым, и Марк немедленно отвернулся от окна. Ладно. Сначала кофе. Потом разберемся с географией.
Вагон-ресторан был невероятен. Вместо стандартного пластикового убожества ресторан встретил Марка кожаными диванчиками, столиками из темного дерева, приглушенным светом и негромкой музыкой. Музыка была странная — не обычный ненавязчивый фоновый джаз, а что-то восточное, с монотонными переливами и тихим бубном. Впрочем, это не очень удивляло, на общем фоне. Марк сел за свободный столик и взял в руки меню.
Меню было под стать окружающей обстановке — толстенное, в кожаном переплете, с тиснением логотипа DB золотом на обложке. Марк открыл и начал читать.
«Суп дня: густой бульон из корнеплодов с эссенцией полуночных трав и щепоткой черной соли (подается при температуре 71,3°C, может слегка мерцать)».
Марк перечитал несколько раз и перевернул страницу.
«Основное блюдо: тушеное рагу по-шварцвальдски с можжевеловой подливкой и кореньями, собранными в полнолуние. Вегетарианская альтернатива: грибное ассорти (просим уточнять наличие — грибы иногда уходят)».
Марк вспомнил лиловую жижу на чемодане у старушки, и ему стало не по себе. Он быстро пролистал меню дальше, надеясь найти хоть что-нибудь нормальное.
«Напитки: пильснер, вайцен, шпетбургундер, апфельшорле, темный эспрессо Ритуале (заменяет кофе, бодрит в 3,7 раза эффективнее, возможно легкое покалывание в кончиках пальцев)».
Марк закрыл меню. Потом открыл снова. Перечитал раздел напитков. Темный эспрессо Ритуале. Покалывание в кончиках пальцев. Три и семь десятых. Кто-то всерьез это написал, утвердил и напечатал на листах плотной дорогой бумаги, которые потом поместили в кожаный переплет с логотипом Дойче бана.
— Вы готовы сделать заказ? — над столиком возник официант. Марк вздрогнул — он не слышал, как тот подошел. Официант был молодой парень, безупречно выбритый, в форменном малиновом жилете. Он стоял неподвижно, с блокнотом наготове и улыбался. Улыбка была ровной, симметричной и абсолютно неподвижной, как приклеенная.
— Мне… кофе, пожалуйста.
— Эспрессо Ритуале?
— Нет, просто… обычный кофе. Американо. Черный.
Официант на секунду замер, словно обрабатывая запрос. Улыбка не дрогнула.
— К сожалению, американо сегодня отсутствует в меню. Могу предложить эспрессо Ритуале. Бодрит в три и семь десятых раза эффективнее, — он произнес это тоном, каким стюардессы объясняют правила безопасности. — Возможно легкое покалывание в кончиках пальцев.
— Ладно, — сдался Марк. — Давайте ваш Ритуале.
— Превосходный выбор. — Официант записал что-то в блокнот, развернулся и пошел к стойке. Походка у него была странной — ровной, механической, без обычного человеческого покачивания.
Марк огляделся. В ресторане было человек пять. Все ели молча. Марк скосил глаза влево и увидел, что суп у пассажира за соседним столиком действительно слегка мерцал — по темной поверхности пробегали искорки, как крошечные разряды статического электричества. Мужчина невозмутимо хлебал его столовой ложкой.
Эспрессо Ритуале принесли в маленькой чашке из темной глины, без ручки, на деревянном блюдечке. Жидкость в чашке была темно-бордовой и слегка бурлила. Не кипела — именно бурлила, как живая. От нее шел густой аромат, в котором Марк различил кофе, корицу и что-то еще, чему названия он не знал. Что-то дымное, древнее.
Марк поднес чашку к губам и сделал маленький осторожный глоток. Жидкость была горячей, но не обжигающей. По телу мгновенно прокатилась волна бодрости, такая сильная, что Марк невольно выпрямился. Кончики пальцев действительно закололо, как от слабого электрического тока, но это быстро прошло. Зато в голове разом прояснилось.
Марк сделал еще один глоток и стал внимательно оглядывать ресторан. Вон там, у стойки, официанты — двое, оба с одинаковыми приклеенными улыбками, переговариваются друг с другом, но беззвучно. Вот группа пассажиров, которые едят мерцающий суп, молча, не поднимая глаз. А вот…
Марк замер с чашкой в руке. В дальнем углу ресторана, полускрытый перегородкой, сидел человек в темно-синей форме. Не малиновой, как у проводников и официантов, а именно темно-синей, машинистской. Человек сидел, обхватив голову руками, и перед ним стояла чашка с тем же бордовым «эспрессо», к которому он, судя по всему, не притронулся. Он был немолод, лысоват, с измученным лицом и производил впечатление человека, который давно и безнадежно не высыпается. Его пальцы то сжимались, то разжимались, а губы беззвучно шевелились, словно он что-то бормотал про себя. Или молился.
Марк допил свой «кофе» — покалывание в пальцах вернулось, но голова работала как никогда ясно — встал и направился к дальнему углу. Человек в форме машиниста не заметил его приближения и когда Марк остановился рядом с его столиком, вздрогнул так, что расплескал свой нетронутый напиток.
— Извините, — сказал Марк. — Я пассажир из двадцать второго вагона. Можно задать вам вопрос?
Человек поднял на Марка глаза. Глаза были красные, с темными кругами. Он быстро оглянулся по сторонам и ответил тихо, почти шепотом:
— Я на перерыве. Все вопросы через кондуктора.
— Это не тот вопрос, который можно задать кондуктору. Я хотел бы узнать, почему суп в меню мерцает, почему ваш кофе бордовый и почему за окном пейзаж, которого не существует.
Человек смотрел на Марка несколько секунд, и в его измученных глазах мелькнуло что-то — то ли страх, то ли облегчение. Потом он резко встал, едва не опрокинув столик и пошел к двери в служебную часть поезда. Быстро, почти бегом.
Марк пошел за ним. Человек в синей форме оглянулся через плечо, увидел Марка и ускорился. Он толкнул дверь с надписью «Nur für Personal» и скрылся за ней. Дверь начала закрываться. Марк успел сунуть ногу в щель и протиснулся следом.
За дверью оказался узкий коридор, освещенный тусклыми красноватыми лампами. Пол был не ковролиновый, как в пассажирских вагонах, а почему-то деревянный, как будто старинный. Коридор вел к еще одной двери, за которой скрылась синяя форма. Марк прошел вперед. В этом коридоре тряска ощущалась особенно сильно, стены вибрировали, и откуда-то снизу доносился гул, совсем непохожий на обычный звук колес. Скорее — утробный, как гудение огромного трансформатора. Или как будто кто-то тянул одну бесконечную басовую ноту.
Марк дошел до двери. Она тоже была из темного дерева, с резьбой. На ней висела табличка «Führerstand» — кабина машиниста — надпись почему-то была сделана готическим шрифтом. Марк толкнул дверь, она оказалась незапертой, и вошел.