Часть 1
Марк пришел в себя. Это произошло не сразу — сначала вернулся звук. Мерный, ритмичный стук. Та-дам, та-дам, та-дам. Потом — ощущение движения, легкая вибрация, мягкое покачивание. И наконец — запах. Странный, чуть затхлый, пыльный. Марк открыл глаза и обнаружил, что сидит на своем месте номер 56, вагон 22, первый класс поезда Карлсруэ — Франкфурт, место у окна. Поезд явно только что отъехал от вокзала и постепенно набирал скорость. По громкой связи зазвучал приятный голос машиниста: «Майне дамен унд херрен…» Марк несколько раз моргнул, ощупал затылок (ничего не обнаружил), откинулся на спинку кресла. Его подташнивало, тошнота только усиливалась от всепроникающего затхлого запаха.
Другие пассажиры выглядели соответственно. Все молчали, слышен был только стук колес. Пожилой благообразный мужчина, сидевший через проход от Марка, тряс головой, постоянно поправлял одежду и никак не мог устроиться на сиденье. Марк присмотрелся повнимательнее и заметил, что пальто на мужчине надето наизнанку. Прежде, чем Марк решился об этом сказать, мужчина сам заметил непорядок. Негромко выругавшись, он встал и начал снимать пальто. Смотреть он при этом старался строго в пол.
У пары двумя рядами впереди с одеждой тоже случился какой-то конфуз. Их куртки оказались перепутаны, и сейчас парень аккуратно, стараясь не порвать, стаскивал с себя дамскую курточку, которая была ему безнадежно мала. Его подружка, миниатюрная девушка, в свою очередь путалась в рукавах длинного балахона болотного цвета. Сидящая сбоку от них пожилая дама, причитая и охая, пыталась оттереть бумажным платочком свой чемодан от какой-то текучей липкой субстанции очень неожиданного, ярко-лилового цвета. Возможно, Марку издалека просто показалось, но субстанция словно уворачивалась от платочка и перетекала с одного края чемодана на другой. В конце концов старушке удалось ухватить жижу, и она, ойкнув, швырнула жижу на пол. Жижа шлепнулась на бордовый ковер, но не растеклась лужей, а наоборот, собралась в круглый комок. И этот комок бодро покатился в сторону тамбура, причем по ходу движения набирающего скорость поезда. Старушка втянула голову в плечи, оглянулась по сторонам и торопливо перекрестилась. Потом с видимым усилием закинула чемодан на полку для багажа, уселась на свое место и отпила несколько глотков из своего термоса. Ее зубы стучали о железный ободок.
Марк понял, что уже просто неприлично пялится на бедную старушку и отвел глаза. Хотя никому очевидно ни до кого не было дела, все либо приводили себя в порядок, либо просто сидели с полуприкрытыми глазами и старались дышать глубоко. И действительно, дурнота не отступала и только усиливалась. Внезапно поезд сильно качнуло, так что Марк чуть не вылетел из сиденья. Пришлось схватиться за подлокотники. Марк рефлекторно зажмурился — но ничего не произошло. Разве что затхлый запах куда-то исчез. И дурнота отступила. Из динамиков снова зазвучал бодрый голос машиниста, с энтузиазмом сообщающий, что поезд идет по расписанию и прибудет во Франкфурт вовремя. Марк открыл глаза. В вагоне всё было по-прежнему, только вот лица пассажиров больше не были такими бледными. Мужчина в пальто вытянул в проход ноги в дорогих кожаных ботинках и немедленно уставился в смартфон. Парочка успешно справилась с куртками и начала довольно громко обсуждать концерт, на который они пойдут во Франкфурте. Старушка косилась на них с осуждением, но как-то не всерьез. От комментариев она воздержалась, вместо этого достала из сумочки вязание и погрузилась в работу.
Эта беззаботность поразила Марка больше всего. Мне что, всё это показалось? Почему все ведут себя так, словно ничего не произошло? Может, и правда показалось, я все-таки сильно ударился головой… Или не ударился — шишки же нет, ничего не болит. Но если я не ударялся головой, зашел в вагон самостоятельно, то почему я ничего не помню? И что все-таки означает то, что я только что видел?
Марк еще раз огляделся по сторонам. Конечно, можно попробовать расспросить попутчиков. Но как начать разговор? «Добрый день, к сожалению, я не помню, как попал в вагон, не могли бы вы помочь мне вспомнить?». Так, что ли? Тут то меня и ссадят, в ближайший сумасшедший дом… Тут поезд снова тряхнуло на стрелке, и благообразный мужчина в дорогих ботинках выронил смартфон. Смартфон подпрыгнул на покрытом красным ковролином полу и закатился прямо под сидение Марка. Пока мужчина пытался выбраться из кресла, Марк подхватил смартфон с пола и протянул хозяину.
— Благодарю вас, молодой человек, — произнес мужчина с сильным баденским акцентом и стал внимательно осматривать девайс на предмет возможных повреждений.
— Не стоит благодарности, — ответил Марк и тут же поймал на себе немного удивленный взгляд поверх очков. Ну да, мой акцент. Марк обычно ужасно стеснялся своего акцента и поэтому избегал разговоров с незнакомцами. Однако, ситуация была особая, так что пришлось превозмочь себя. — Ужасно трясет, вам не кажется? А ведь рельсы же обещали отремонтировать одновременно с реконструкцией вокзала, разве не так?
— Хмммм, м-да, наверное, обещали, — мужчина наконец убедился, что его смартфон не пострадал и спрятал устройство в карман. — Но вы же знаете, я уже давно перестал слушать, что они там обещают. Дойче бан — это, знаете ли, как языческое божество. — Мужчина оживился. — Мы приносим ему жертвы в виде налогов и молимся, чтобы он смилостивился над нами и довез до места назначения. Но пытаться понять его замыслы нам не дано, молодой человек.
— Какая красивая метафора! — искренне восхитился Марк. Он хотел задать вопрос, но попутчик еще не закончил свой монолог.
— Да, молодой человек, я вам вот что скажу. Я тридцать лет ездил на работу на Сбане, каждый день. И каждый день я мог сверять по поездам часы! Мой поезд должен был отправляться в 7 часов 11 минут — и я не припомню случая, чтобы поезд отправился позже. То была эра порядка, молодой человек. — Мужчина выговорил слово «Ordnung» с таким раскатистым «r», что Марку стало даже немного завидно. — Да, эра порядка! И она закончилась, на наших глазах. Пришла эра хаоса. Нам остается лишь продолжать приносить жертвы и верить, что эра порядка когда-нибудь вернется.
Закончив речь, попутчик благосклонно смотрел на Марка поверх очков. Марк воспользовался этой паузой.
— Вы правы. Я бы даже сказал, что стройка вокруг вокзала, с которого мы только что выехали, просто какое-то святилище этого самого хаоса! Такой бардак, всё так запутано… Я даже не уверен, что понимаю, как нашел свой вагон, потому что…
Марк не договорил, потому что на его слова собеседник отреагировал очень странно. Он как будто опять немного побледнел, слегка дрожащей рукой поправил очки и скрестил руки на груди. Потом глубоко вздохнул и ответил:
— Молодой человек, вы неправильно меня поняли. Я говорил абстрактно, а реконструкция вокзала в Карлсруэ — один из немногих успешных проектов последнего времени. Да, некоторые неудобства, но зато поезд во Франкфурт приходит вовремя. Всегда. Так что прошу зафиксировать, что никакой критики с моей стороны не было. — Мужчина приложил руку к груди. — А теперь прошу меня извинить. — Он вытащил из кармана пиджака недавно спасенный Марком смартфон и начал сосредоточенно разглядывать экран.
Странно, конечно, подумал Марк. С чего бы это человеку начинать вести себя как говорящему рекламному проспекту Дойче бана. Но расспрашивать дальше, похоже, бесполезно. Марк стал смотреть в окно.
За окном всё было в полном порядке. Вдоль путей мелькали аккуратные домики и поля, а вдали виднелись горы Шварцвальда. Марк попытался прикинуть, где сейчас едет поезд. Наверное, должны подъезжать к Хайдельбергу. Хотя если так, то горы как-то слишком близко. На этом участке поезд начинает забирать на запад, в сторону Маннхайма, и горы должны быть вдалеке, в дымке. Возможно, мы еще не отъехали так далеко… В этот момент поезд начал проезжать небольшую деревенскую станцию, и Марк прямо-таки прилип к оконному стеклу, чтобы успеть прочитать название станции.
И тут вдруг свет за окном погас. Поезд опять сильно тряхнуло, снова запахло затхлым. Марку показалось, что в темноте за окном он видит темно-багровые всполохи. И слышит раскаты грома. Он отпрянул от окна, вжался в кресло — и всё вернулось. За окном мелькали столбы на платформе. Запах пропал, разве что снова немного подташнивало. Марк осторожно покрутил головой — и наткнулся на взгляд попутчика в дорогих ботинках. Тот снова смотрел поверх очков, сердито, но в то же время вроде бы даже сочувствующе. Он вроде бы хотел что-то сказать Марку, но потом передумал и снова уставился в телефон.
Тут кто-то тронул Марка сзади за плечо. От неожиданности Марк так подскочил на сиденье, что чуть не упал на бордовый ковер на полу. Оказалось, что это был всего лишь проводник. Он с улыбкой посмотрел на трясущегося Марка и спросил:
— Добрый день, не желаете заказать что-нибудь из меню?
— Эээээ, да, пожалуйста, мне один пильснер… Да, и… Нет, это всё, спасибо.
— Пильснер, понял вас, буквально через пять минут. — Проводник снова улыбнулся, пошел дальше по вагону, обращаясь с тем же вопросом к другим пассажирам.
Собрав заказы, он пошел обратно, но рядом с Марком на мгновение притормозил и негромко, но отчетливо произнес:
— Я бы не советовал так пристально смотреть в окно. На всякий случай. Так нам всем будет лучше, поверьте… — И прежде чем Марк успел что-либо ответить, проводник быстро зашагал в сторону тамбура.